КРАСНЫЙ СЕВЕР

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Моросит. Почти без пауз дует арктический ветер. Вокруг простирается однообразный пейзаж. Чуть холмистая травянистая тундра теряется в сером, плотно затянутом облаками горизонте. Где-то неподалёку Карское море ласкает материк. Вокруг на сотни километров нет ни одного посёлка. Только редкие чумы и балки оленеводов. Самый север Ямала. Тамбейская тундра. Местные ненцы живут здесь круглый год, не кочуя на юг.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Корреспондент «Красного Севера» оказался на краю земли вместе с ветеринарным рейсом. В пути посетил Яр-Сале, Сеяху, увидел огни Сабетты и бегающего по тундре белого медведя. И оказался с незнакомыми людьми почти в тысяче километров от дома. На стойбище.

Одинокий чум в пасмурной тундре

Окраины тамбейской реки Тыпэртяяха, притока Нядаяха. В 30 километрах севернее Карское море. Сереет чей-то чум. Вертолёт высадил нас и с рёвом улетел на юг, обдав горячим «дыханием» и поднятым с земли мусором. Пока борт набирал высоту, мы вжимались в рюкзаки и тюки, сваленные в кучу, чтобы не разлетелись.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Потом наступила тишина. Сыро, гуляет прохладный ветер, а под ногами карликовая трава. Нас заберут дня через три, если полярные дожди не прижмут авиацию на земле.

Знакомимся. В бригаде все ненцы – молодые парни, кроме одного приезжего врача из Магнитогорска.

Летний чум стоит на возвышенности, продуваемый ветрами. Не видно ни детей, ни женщин. Одни мужчины, четыре ненца. Глава рода – Алексей Вэнго. Ему 55 лет. Остальные тамбейцы на стоянке – его сыновья. Оленеводы все жилистые. Их малицы потрёпаны, а мозолистые руки обветрены.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

По периметру стойбища выставлены нарты с зимними нюками для чума, запасами, несколько снегоходов и каркасы балков на полозах. Парочка оленегонных собак. Такая семья считается небогатой, но и небедной по здешним меркам. Оленей возле жилища мало. Вэнго потеряли часть поголовья зимой, из-за бескормицы, вызванной гололёдом.

– Почти все мои олени пали. По оврагам и холмам лежат их трупы, – говорит Алексей Такочевич.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

До зимы остаётся полтора месяца. Земля скоро умрет – так тамбейские тундровики называют подступающее межсезонье. В долгий сезон арктических холодов Вэнго и его сыновья вступят с полусотней оленей.

И вокруг стойбища по ночам бродит огромный белый медведь…

Как Вэнго оказались на краю земли

Фамилия Вэнго переводится на русский как «собачье ухо». Её полное произношение, без искажения – Вэнонгха. Многочисленный род Вэнго обжил Тамбейскую тундру сотни лет назад, уйдя в 18 веке с юга Ямала на север полуострова. До этого ненцы жили только до реки Сеяха. Первое время каслали в Тамбейские тундростепи на лето. Но потом остались насовсем. Другие Вэнго, в поисках пастбищ, добрались до Таймыра.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Зачем оленеводы поселились на краю Ямала? Среди злых ветров и символического лета – там, где не растёт ни одно деревце.

Оказывается, в Тамбейской тундре много сочных трав и солоноватых ручьев, мало гнуса. После летнего откорма на севере Ямала олени становятся самыми жирными на арктических просторах. Солёную воду они любят. Ненцы даже пригоняют стада к Карскому морю, чтобы скот вволю напился.

Сегодня в Тамбейской тундре стоят чумы 118 ненецких семей. Они живут на расстоянии нескольких десятков километров друг от друга. Например, стойбище брата Алексея – Вадима, в 20 километрах от его чума. Дальше обитают люди из рода Окотэтто. Южнее – чумовища Никиты, Радика и Лома.

Забрали ненца в армию

В далёком 1966 году в Сеяхе родился Алексей Вэнго. Его отец и мать работали в посёлке – базе Заполярной геологоразведочной экспедиции. Но дед и бабка жили в чуме, в Тамбейской тундре. Тогда быт оленеводов был аскетичным. Генераторов и снегоходов не было. «Бураны» дошли до тундры на излёте 1970-х годов. Ездили тамбейцы на оленях. За продуктами отправлялись на фактории Дровяная и Тамбей, или в саму Сеяху – за две сотни километров. Запасы приходили каждый год на корабле. О продуктовых рейсах для оленеводов на вертолётах, как сегодня, не было и речи.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Алексея Такочевича тянуло из посёлка в тундру. Но перед возвращением на круги своя парня забрали в армию. Отправили ненца в уральскую глубинку, в Свердловскую область.

– Когда призывали – мне интересно было. Я хотел попасть в пограничные войска. Но шел набор в стройбат. Из Тюменской области забрали 200 человек. Брали всех: косые – не косые, хромые – не хромые. Один русский из деревни в обморок падал. Но сказали, что он здоровый. План есть план, – вспоминает оленевод.

В армии Вэнго было интересно знакомиться с культурой и языками других народов. Оказалось, что в ненецкой речи и в языках тюркских народов полно одинаковых слов, но языки хантыйцев и коми Алексею были непонятны.

На родной Ямал он вернулся с 3 тысячами рублей, заработанными в стройбате. В пересчёте на современный курс это где-то 1,5 млн. Его ждали – пастухи передали по рациям, что летит. Алексей устроился в Сеяхинский совхоз охотником, получил оленей и нарты. Ловил песцов капканами, кладя туда кусочки мяса. Жил тундрой, пас скот. Женился, но семья распалась – женщину тянуло в посёлок, где она и осталась.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Новый брак. Один за другим у Алексея и Зои на свет появились трое сыновей и дочка. Семья ждала двойню, но….

– Один сын родился, а второй нет. Пурга сильная была… санитарный рейс не вылетел, – уходит в прошлое глава семьи. – Жена умерла.
Шли годы. Сыновей забирали в школу-интернат, в армию. Но молодые Вэнго не обменяли тундру на посёлок или Салехард. Почему? Кочевье ненцы называют настоящей жизнью.

Свалка и “колодец”

– Лёгкой жизнь не должна быть. Оленя каждый день надо пасти. Если не будешь пасти, он диким станет, уйдёт, ты без стада останешься, – по-философски разъясняет Алексей Такочевич.

Мы сидим на поленьях перед балком, морось, но хозяин стойбища словно не замечает непогоду.

С середины августа тундровых забот становится меньше. Июль с гнусом и оводами ушел в прошлое. Панты срезаны. Вакцинация от сибирской язвы состоялась. До свирепого декабря, с его морозами и тьмой ещё далеко. Осенью нормально, подчеркивают тамбейцы.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Раньше Алексей Вэнго жил севернее окрестностей реки Тыпэртяяха, притока Нядаяха, что впадает в залив Преображения. От пролива Малыгина его отделяло 14 километров тундры. Он откаслал подальше от Карского моря, в глубину Ямала. Даже оставил балки. На старом месте обустроился его брат Вадим. До зимнего падежа он владел 800 оленями.

До семьи Алексея здесь пасла скот бригада оленеводов. Они оставили мусор в оврагах – горы опорожнённых бутылок, железяки. Главу семьи этот факт огорчил.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

С трёх сторон чум огибают овраги, в них сочатся или бегут ручьи. Пить из них нельзя – вода солоноватая. Нормальная вода есть весной, в июне, когда талые снега заполняют русла. Для кухни и помыться таскают воду из большой ямы на болотце. Там талая вода застаивается надолго. На вкус не очень, но после кипячения годная. Идти до «колодца» метров 200-300.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Сам чум – летний. От зимнего он отличатся тем, что верхние нюки из брезента, а не из шкур. Дощатый пол частично разобран, чтобы его не пачкали – мужчины постоянно ходят в сапогах по сырой земле. Настил оставлен по периметру – там, где спят.

Печку ставят только на зиму. Летом ее заменяет открытый живой огонь – очаг. Чайник кипятят, подвесив за тросик к потолку. Варят мясо или кашу в котле. Дымит нещадно, аж глаза режет. Для обогрева его не поддерживают.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Про дрова надо сказать отдельно: они в Тамбейской тундре не «растут» от слова совсем. Раньше ненцы запасались плавником на берегах Карского моря. Собирали целые аргишы. Позже стали вывозить брёвна на снегоходах. Зимой дерево доставляют на побережье и к факториям по зимникам на КамАЗах. Безвозмездно – от округа.

Неподалёку от входа – загон для оленей. Там привязывают к нартам ездовых оленей, считают стадо. Загоняют поголовье на вакцинацию от сибирки и биркование. Лечат.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

На стойбище есть тарелка спутникового интернета. Её купили на месторождении у русского мужика и платят за доступ в сеть 2500 рублей в месяц. Общаются по WhatsApp с роднёй. Приглашают их на пир – есть сырое мясо и пить кровь, когда задушат оленя. Есть в чуме и ноутбук, хранят в нём архивные фото. Сыновья в Салехарде, моменты из кастлания.

Всё имущество оленевода: олени, собаки, чум, нарты, техника, генератор, сети для лова рыбы и бензопила. Одежда. Часть подсобной техники выдаёт округ вместе с кочевым пособием. Другая часть приобретается за счёт хозяйства и рыбного промысла.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Сколько рыбы дают за важенку?

Кормят кочевников в основном олени, а охота и рыба – лишь сезонное дело. Промысел на песца невыгоден, за их шкуры мало платят, мех выходит из моды.

Летом бьют на озёрах гусей. Топят их жир, делают припасы. Во время трапезы в жир макают кусочки оленины. За все лето жара в Тамбейской тундре стоит 7-10 дней, жир не успевает портиться.

Сетями и неводами ловят щокура, хариуса, сырка, нельму и омуля – в прибрежных реках и в проточных озёрах. Далеко не все водоёмы в тундре живые, полно мёртвых озёр. С лодок не добывают. Когда промышляют, то занимаются этим не один день. Спят не в чуме, а в палатке. То, что вытянули – солят в бочках про запас. Едят сами и продают, меняют. Соседям, изредка газовикам или вахтовикам.

Бартер таков: за важенку отдают 50 килограммов рыбы, а за быка – 70 килограммов.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Богатство оленевода – его стадо. “Нет оленей – ты не человек, нет у тебя нормальной жизни”, – часто повторяют ненцы, как тундровые, так и поселковые. Тамбейцы редко пасут огромные стада. Среднее поголовье 150-200 голов.

Семейство Алексея Вэнго до зимнего падежа пасло, по их словам, 250 оленей. Сам Алексей Такочевич говорит, что оленей никогда много не имел. Вообще говорить полное количество оленей считается у кочевников плохой приметой.

Отъевшихся на пастбищах оленей семья сдаёт на забойку. Вырученные деньги уходят на технику. Например, сдали 70 голов и купили снегоход. В 2014 году Алексей приобрёл «Yamaha Professional» (раньше были «Тайга», «Буран»). Выбирают подержанную технику осторожно. В посёлках продают и «утопленников» – побывавшие в майнах снегоходы. Или вездеходы с дефектами.

Летом дополнительный заработок семье несут панты. За килограмм на ямальском рынке дают около тысячи рублей. Вэнго часто меняют панты на продукты – рис, гречку, сгущенку, сахар, чай. Покупать это на факториях дорого, например, пачка крупы стоит 200 рублей.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Пасти оленей в Тамбейской тундре безопасно. Волки-разбойники перевелись, как только на полуострове люди обзавелись скоростными «Ямахами». Белые медведи не трогают оленей. Опасность представляют песцы: бродят по тундре, воруют яйца и птенцов птиц. Неравнодушны полярные лисицы и к парнокопытным.

– Песцы бешеные бродят. Когда олень уснёт, песец его кусает, – рассказывает хозяин чума.

Без женщин трудно на краю земли

Вдовец Алексей Вэнго ведёт хозяйство вместе со старшими сыновьями – Анатолием и Андреем. Единственная дочка Эля живёт с большой семьёй его брата – Вадима. Воспитываются у родственника и еще два сына Артём и Роман, часто приезжают помогать отцу.

Взрослые парни ещё не нашли себе пары. После школы-интерната или колледжа молодых ненок затягивают посёлки, они меняют чум на комфорт и легкую работу. Считается,что в тундре прекрасная половина быстро старится. Поэтому тридцатилетний одинокий оленевод сейчас типичный образ.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

– Нет женщин, – с неизменной улыбкой произносит Анатолий Вэнго.
Мужской состав семьи накладывает отпечаток на быт. Кроме окарауливания стада, ремонта нарт, починки снегоходов и добычи рыбы, приходится самим готовить и колоть дрова. Куча времени уходит на починку одежды из оленьих шкур.

Традиционное одеяние – малицы, гуси, меховые чулки – для тундровика отдельный разговор. Кропотливой выделкой шкур и пошивом заняты женщины. Например, для малицы нужно долго обрабатывать четыре шкуры.

– Без жены плохо. Малицу некому сшить, приходится покупать. Малица в тундре 30 тысяч рублей стоит. Обычно я 20 тысяч даю, а остальное шкурами предлагаю, – говорит Алексей Вэнго.

Тамбейский дневник. Как холостякам живётся на краю света

Пример этой семьи наглядно иллюстрирует предупреждения ученого Юрия Квашнина. В книге «Ненецкое оленеводство в XX – начале XXI века» он писал так:

«Оленеводческое хозяйство, в идеале, представляет собой неразрывную цепочку, состоящую из мужа-хозяина, жены-хозяйки и детей-наследников. Из полноценной семьи, которая кочует по тундре и владеет определённым количеством оленей и собак. Выпадение одного из звеньев из цепочки ослабляет или разрушает хозяйство. Потеря жены для оленевода означает, что помимо присмотра за оленями, он вынужден заниматься и всеми делами в чуме».

В общем, сложно в тундре без женщин.

Продолжение следует.

«Красный Север» узнал, как семья Вэнго борется с нашествием белых медведей, и почему гибнут олени на Ямале.
Редакция благодарит Службу ветеринарии ЯНАО за транспортную поддержку.

Источник ks-yanao.ru

Добавить комментарий

Текст комментария

Авиабилеты

Горящие туры

6